Герой нашего времени

«Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии», — написал он в предисловии ко второму изданию.

Он предвидел и следующий упрёк — что такой человек, как Печорин, невозможен: «Если вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина?»

И объяснил, зачем вообще писал такую книгу: «Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины».

Предисловие ко второму изданию · Викитека, 1841.

«Хорошо! Клянусь, ты будешь владеть конём; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз будет тебе калымом. Надеюсь, что торг для тебя выгоден», — сказал Печорин Азамату, по рассказу штабс-капитана Максима Максимыча.

Азамат выкрал сестру ночью и привёз её в крепость связанной, с головой, окутанной чадрой. А когда мальчик заколебался, Печорин поторопил его ещё раз: «Азамат! Завтра Карагёз в моих руках; если нынче ночью Бэла не будет здесь, то не видать тебе коня…»

Казбич, узнав, кто украл лошадь, зарезал кинжалом отца Азамата. Бэлу позже похитит и смертельно ранит сам Казбич — мстя уже не мальчику, а Печорину.

Текст романа · глава «Бэла», рассказ Максима Максимыча.

«Утверждаю, что нет предопределения», — сказал Печорин, высыпав на стол два десятка червонцев. «Держу», — глухим голосом ответил Вулич.

Перед выстрелом Печорин неожиданно сказал ему: «Вы нынче умрёте!» Вулич обернулся и спокойно ответил: «Может быть, да, может быть, нет…» — затем приставил пистолет ко лбу и спустил курок. Осечка. «Слава Богу! — закричали многие, — не заряжен…» «Посмотрим, однако ж», — сказал Вулич, взвёл курок снова и выстрелил в фуражку над окном: пуля пробила её насквозь и глубоко засела в стене. Пистолет был заряжен всё это время.

Текст романа · глава «Фаталист».

«В эту минуту у меня в голове промелькнула странная мысль: подобно Вуличу, я вздумал испытать судьбу», — пишет Печорин. Он подошёл к окну, отвлёк казака разговором есаула — и «вдруг оторвал ставень и бросился в окно головой вниз».

«Выстрел раздался у меня над самым ухом, пуля сорвала эполет». Дым от выстрела помешал казаку найти шашку; Печорин схватил его за руки, подоспели казаки, и преступника связали. «Офицеры меня поздравляли — точно, было с чем!» — замечает Печорин почти равнодушно.

Текст романа · глава «Фаталист», финал.

«Я поместил в этой книге только то, что относилось к пребыванию Печорина на Кавказе... Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту ответственность по многим важным причинам», — пишет рассказчик о второй тетради.

Никакой второй тетради не существует и не существовало: это классический приём романа XIX века — выдать сочинённую историю за найденный документ. Такой же приём уже использовал Пушкин в «Повестях Белкина». Лермонтов доводит его до предела: его рассказчик даже отказывается публиковать часть «найденного» текста, как будто он подлинный.

«Журнал Печорина», предисловие · Викитека.